Музей Михайловского Театра Сергей Фишер   

Санкт-Петербургский государственный академический театр оперы и балета имени М.П. Мусоргского – Михайловский театр – один из самых примечательных театров в истории Русского государства. Театр с многогранной историей, театр, в котором творили художники с мировыми именами. Это самый «многоимённый» театр: до 1917 года – Императорский Михайловский театр, в 1926 году сменивший имя на «Ленинградский академический Малый оперный театр» ( МАЛЕГОТ ), в 1989 году театру присвоено имя М.П. Мусоргского, с 2001 года ко всему прочему добавилось первое историческое название – «Михайловский». Это ещё не все имена. В 1935 году в театре открылся музей , где были собраны уникальные экспонаты: эскизы костюмов и декораций, макеты спектаклей, афиши и плакаты, а так же другие предметы, красноречиво рассказывающие об истории «лаборатории советской оперы», как именовали театр в 1930-е годы.

 

Музей создавали люди, понимающие необходимость сохранения уникальных исторических материалов, заинтересованные в дальнейшем развитии театра. Такие люди работают в театре и сейчас, они бережно хранят и преумножают то, что составляет достояние театра за 175 лет его истории.

Мы беседуем с хранителем музея Ириной Владимировной Вахтиной , человеком удивительным, необыкновенно скромным, преданным своему делу. Ирина Владимировна, будучи хранителем по должности , хранит не только единицы хранения – документы, составляющие фонды архива театра, но и ту удивительную атмосферу, которую в первой половине ХХ века создали в театре люди, болеющие за свое дело, любящие его всей душой.

 

Сергей Фишер. Ирина Владимировна, скажите, как Вы решили стать хранителем музея Михайловского театра, чем Вы занимались до того, как пришли в театр?

Ирина Вахтина. (улыбается) Специально я этого не решала, просто, выйдя на пенсию, я стала искать работу, и кто-то из друзей мне сказал, что в литературной части Малого оперного театра есть свободное место. Я пришла, и меня взяли на работу. Это случилось в 1988 году. До того я пела в хоре капеллы.

 

С.Ф. В связи с этим скажите, помогает ли Вам предыдущий музыкальный опыт в Вашей работе в театре, тоже музыкальном?

И.В. Я бы так не сказала, поскольку с нотным материалом мы не имеем дела, это работа нотной библиотеки. А мне помогло, конечно, то, что я присутствовала при работе моей мамы, Киры Николаевны Липхарт, которая проработала в литературной части Малого оперного театра почти пятьдесят лет и 43 года из них возглавляла музей этого театра. Я видела, как она делала выставки, фотографировала из зала все премьеры, делала макеты, ежедневно фиксировала историю театра.

(оживившись) Однажды она пришла домой после работы уставшая, печальная. Её заботила мысль о том, что силы иссякают, а передать любимое дело некому, что весь этот архив, собранный за полве ка, может пропасть в безразличных руках. И тогда, для того, чтобы её успокоить я сказала, что когда закончу свою певческую карьеру, пойду к ней работать. Я сказала это просто, чтобы успокоить её, но судьба так повернулась, что я всё-таки оказалась в театре после того, как вышла на пенсию. С принципом профессии я была знакома, так что я была готова к этой работе.

 

С.Ф. Я знаю, что Ваша мама, Кира Николаевна Липхарт была одним из создателей первого музея.

И.В. Да, это именно так. До того как мама пришла в театр она получила вокальное образование в музыкальном училище в классе Медеи Фигнер. И, как певица, она поступила в хор Малого оперного театра. Но эта работа не пришлась ей по душе. Её сразу привлекла работа культсектора или культчасти, так тогда называлась литературная часть. Она стала помогать, приходить, смотреть и быстро влилась в коллектив.

1 мая 1935 года в театре открылся музей. Конечно, он не отражал историю Императорского периода, он представлял историю театра с 1918 года. К тому времени в театре собралось достаточное количество материалов по экспериментальным спектаклям, люди, работавшие здесь, понимали, что это бесценные вещи. Театр уже завоевал себе имя «Лаборатории советской оперы» и тем ценнее были эти материалы.

Так же как и музей, архив театра обязан своим появлением Кире Николаевне, художнику Вере Владимировне Милютиной и их руководителю Анатолию Морицевичу Гольденблюму, который, правда, недолго работал в этом театре. [ Считаю необходимым рассказать немного о Гольденблюме – сыне дирижёра, музыкального критика Морица Гольденблюма, не раз выступавшего на сцене Императорского Михайловского театра. Замечательный искусствовед, опытный музейщик А.М. Гольденблюм, получив прекрасное образование, пришёл в Малый оперный... Здесь он проработал недолго, но этот опыт оказался бесценным. Вскоре его перевели в Москву, где во второй половине 1930-х он заведовал музеем Большого театра. В 1947 году по направлению Комитета по делам искусств Гольденблюм приехал в Омск. В течение двадцати лет возглавлял Омский музей изобразительных искусств. Сейчас мало кто вспомнит, что этот легендарный человек начинал именно в МАЛЕГОТе, где и зародилась его любовь к профессии искусствоведа. – С. Ф.]

 

С.Ф. Ирина Владимировна, Вы наверное помните тот старый музей, его экспозицию, расскажите о ней.

И.В. (Задумавшись) Я помню послевоенную экспозицию, обновлённую в 1968 году, она находилась в том же месте где и новая, до июля 2007 года. Это два больших зала бельэтажа. Всё пространство было занято экспозицией. Получалось что-то вроде лабиринта. Стояли тумбы с макетами, которые собственно и образовывали эти лабиринты, это хорошо видно на фотографиях музея того времен.

Во время войны театр уехал в эвакуацию в Чкалов и музей закрылся. Но уже в 1944-1945 году музей был открыт снова. В 1968 году экспозиция была обновлена. Следующую экспозицию делали уже мы под руководством Лены Амербекян [ Елена Борисовна Амербекян была завлитом театра до 2007 года. – С. Ф. ] в 1998 году. Ну и последний раз музей был восстановлен, но уже в фойе второго яруса, в этом году – в экспозицию вошли два новых стенда и макет балета «Спартак». Тематика новых стендов посвящена последнему году истории театра, юбилейному 175-му сезону. [ Говоря о новой экспозиции Ирина Владимировна в силу своей интеллигентности умолчала о том, каких усилий стоило открыть эту экспозицию во втором ярусе. Она сама вместе с зав. музеем Мариной Кортуновой, ведущим редактором Екатериной Рябкиной и Константином Учителем боролась за открытие музея, экспозиция которого была свернута после перемены власти в театре в 2007 году, когда место директора занял Владимир Кехман, а место музея – приёмная директора. Немыслимое количество сил потратила эта инициативная группа, объясняя руководству те вещи, которые сами по себе ясны как день: уникальный музей нужен театру, а бесценные исторические материалы, составляют его славу. После долгих обсуждений было дано «добро» на восстановление музея, но уже в фойе второго яруса. Прежнее пространство, занимаемое музеем с 1935 года, используется с гораздо большей «пользой». И если раньше, прогуливаясь в антракте, почтенная публика могла приобщиться к истории замечательного театра, то теперь она утыкается в запертые двери, ведущие в три прекрасных зала с каминами и зеркалами, которые отныне сокрыты от публики. Зрители вынуждены теперь приобщаться к фуа-гра и Hennessy в неимоверно разросшемся по размерам буфете. – С. Ф. ]

 

С.Ф. Расскажите о музее 1998 года, он явно отличался от того, который был в 1930-х. Я помню музей 1998 года – он находился на своем историческом месте еще десять лет, там ведь никаких лабиринтов не было и макетов наблюдалось гораздо меньше, чем в первой экспозиции, судя по старым фотографиям. По какому принципу была сформирована экспозиция современная?

И.В. Мы старались быть, прежде всего, объективными и хотели показать самый интересный материал. Это было в первый раз, когда можно было рассказать об истории Императорского Михайловского театра. К этому времени уже мною был накоплен материал по французам, немного по немцам, копии указов, старые фотографии и прочие исторические документы. Когда мы разложили этот материал и показали своему начальству, оно сначала негодовало по поводу того, что два стенда – это очень много (улыбается) . Но когда мы сказали, что это такой же исторический период по времени, какой театр существовал после революции, и последующий материал представлен на семнадцати стендах, руководство смягчилось.

Мы старались выбирать наиболее интересные спектакли ярких режиссёров, дирижёров, художников. Соответственно макеты этих спектаклей, фотографии, эскизы. Также были представлены театральные аксессуары, чтобы воссоздать театральную эпоху прежде всего Императорского театра: дамские перчатки, веера, Лена [ Е. Б. Амербекян. – С. Ф. ] принесла из дома старинный театральный бинокль.

Зал был с высокими потолками и очень удобен тем, что запирался на ключ, это позволяло размещать ценные эскизы, уникальные рисунки и не бояться за их сохранность. (с печалью) Теперь они все хранятся в архиве, так как в помещении второго яруса невозможно обеспечить должную охрану.

Насчет макетов – да, раньше их было больше, но за те десять лет (1989-1998), которые музей не функционировал (шел ремонт в доме номер три на Площади искусств, в котором находились залы музея), макеты стояли в старых подмакетниках в хранилище, их неоднократно переносили, в результате они нуждаются в реставрации. К 1998 году отреставрировали двенадцать макетов, выставили в обновлённом музее. Внешний вид экспозиции также изменился: стенды находились в застеклённых рамах белого с золотом цвета, в такие же подмакетники были помещены макеты. Это были макеты наиболее ярких спектаклей, имеющие художественную ценность. Остальные макеты по-прежнему находятся в хранилище архива и ожидают реставрации.

 

С.Ф. Расскажите немного про архив, какие экспонаты там хранятся?

И.В. В первую очередь – это макет оперы «Нос», который бы очень хотелось выставить на обозрение. Недавно несколько афиш и плакатов из архива дополнили экспозицию. Это довоенная афиша «Цыганского барона», афиша времён войны о концерте с надписью: «Весь сбор поступит в фонд обороны страны», афиши спектаклей в эвакуации в Чкалове. Есть афиша «Великой дружбы» – скандального спектакля, о котором есть, что рассказать во время экскурсий по музею. Афиша оперы «Эсмеральда», балета «Царь Борис». Есть очень ранняя афиша 20-х годов спектакля «Снегурочка».

В будущем планируется устройство плазменных экранов и электронной навигации, но точной даты начала работ пока нет…

Пока экскурсии ведутся по старинке. Помимо музея, экскурсии проводятся по цехам театра с рассказом об их деятельности. Когда в завершении мы приходим в музей, скажу нескромно, (смущенно улыбается) экскурсия заканчивается аплодисментами.

 

С.Ф. А какие костюмы представлены в музее?

И.В. В экспозиции 1998 года было выставлено два костюма – один из них перешёл в новый музей, это костюм Бианки из спектакля по опере Виссариона Шебалина «Укрощение строптивой», художника Галины Соловьёвой. Второй костюм был заменён, поскольку он не был подлинным. Марина Кортунова проявила инициативу и отыскала в цехах оригинальные костюмы «Эсмеральды», то есть все три костюма героини из I , II и III актов, костюмы разные по настроению, по цвету. Ещё замечательные костюмы мы выставили на подиуме за стеклом: два костюма Кустодиева из «Царской невесты», два костюма Татьяны Бруни из «Мнимого жениха», два костюма Симона Вирсаладзе из «Семи красавиц», и два из японского балета «Принцесса Луны» Ирины Сафроновой.

 

С.Ф. Я знаю, что архив и музей Михайловского театра тесно сотрудничают с музеями Петербурга.

И.В. С Театральным музеем мы очень дружим, очень тесно связаны. Они постоянно просят у нас какие-то материалы по выставкам, которые всегда в целости возвращают, так что с этим музеем всегда приятно работать.

Что касается Русского музея, то мы им тоже помогали. У них была выставка в Италии. К живописи, которую они выставляли, мы предоставили костюмы, которые уже получили обратно с благодарностью.

Сейчас у нас просит помощи выставочный зал на Конногвардейском в связи с выставкой, посвящённой 200-летию Гоголя. Мы им с удовольствием дадим эскизы, фотографии, костюмы по балету «Женитьба», в хореографии Н. Н. Боярчикова, также фотографии «Носа». Мы уже отобрали материалы для этой выставки.

 

С.Ф. А есть ли планы сотрудничества с новыми организациями, театрами?

И.В. Недавно приезжал француз мсье Паскаль Уин, который собирается в конце 2010 – начале 2011 года организовать выставку во Франции и Бельгии. Выставку на тему «Музыка и идеология в Советской России» о советском периоде 1917-53 годов. В связи с этим мы готовы предоставить им макеты «Леди Макбет Мценского уезда», «Войны и мира», «Тихого Дона», «Джонни наигрывает» материалы по Мейерхольдовской «Пиковой даме» с макетом, а так же старые программки и афиши. Мсье Паскаль Уин с большим интересом походил по музею и был удивлен тем богатством и редкостью экспонатов, которые там выставлены.

 

С.Ф. Скажите, планируются ли открытие новых площадей музея, поскольку нынешнее помещение уступает в размерах прежнему. Не планируется ли использовать старое помещение хотя бы для временных выставок, ведь оно очень подходит для этого.

И.В. Мы уже делали выставку к юбилею Никиты Долгушина в фойе бельэтажа. На мольбертах были выставлены фотографии, картины, рисунки. Была идея с Белым залом, но пока вопрос повис, я без оптимизма смотрю на это. Дирекция в музее не заинтересована, к сожалению, а ведь все от дирекции в первую очередь и зависит.

 

–––––––––––––––––––––––––––––

Вот так немного печально мы закончили наш короткий разговор. Но, не взирая на эту печаль, хочу сказать, что рано или поздно нелепый исторический период пройдет, и театр, в 2007 году нырнувший из огня в полымя, в конце концов, после хождения по мукам, вновь займёт достойное место в современном театральном процессе. А память о времени настоящем сохранит архив театра и два стенда экспозиции музея.

 

 

Разговаривал Сергей Фишер.