Соколов В.А. Марионетка.

МАРИОНЕТКА

I

«Все знают, – пишет в начале своей «Истории марионеток» Ш. Маньен, – что марионетка – это фигурка из дерева, кости, слоновой кости, глины или просто из тряпок, которая изображает реальное или фантастическое существо, и гибкие движения которой подчиняются нитям, проволочкам или струнам, дергаемым ловкой и невидимой рукой».

В том-то и дело, что, во-первых, знают это далеко не все, а во-вторых, даже имея это общее представление о марионетке, в рассуждениях и спорах о ней, ее задачах, о театре, об актере постоянно смешивают марионетку как таковую с прочими разновидностями движущихся кукол и оперируют с представлением о марионетке, совершенно не зная и не понимая ее настоящего существа.

II

Марионетка возникла в глубочайшей древности. Исследователи производят ее от древнейших храмовых фигур Египта и Греции, наделенных движением. Известны изображения Вакха-Озириса с движущимся фаллосом, носимые женщинами в процессиях, статуя Юпитера-Амона, движением головы указывавшая дорогу несшим ее жрецам, Аполлон в храме Геллиополиса, встававший во весь рост и отвечавший жестами на вопросы, фигуры, сделанные Дедалом, с поразительным знанием физики, двигавшиеся при помощи нагретого воздуха, магнитов, ртути и т.д. Затем следуют дошедшие до нас из раскопок фигурки из глины, кости, двигавшиеся при помощи нитей – собственно «невропаста» – забавлявшие пирующих. Отсюда «невропаст» – человек, управляющий марионеткой. Наконец, мы имеем упоминание о знаменитом афинском невропасте Потейносе, которому архонты уделили место для представлений в театре Еврипида и еще при жизни воздвигли статую.

Р. Пишель в прекрасной статье о «Родине Кукольного театра» вскрывает более древнюю отчизну марионетки – страну чудес, Индию.

Он приводит свидетельства из преданий Сомадева ( XI в. До Р. Хр.), в которых говорится о замечательных куклах, сделанных знаменитым механиком и художником Ашура Майа и его учеником Вишарада; эти куклы могли танцевать, летать, возвращаться на зов; приносить различные предметы. Среди молодых людей тогда возникла игра, заключавшаяся в подражании виду, движениям и голосам этих кукол. В индусских преданиях существует повесть о том, как жена бога Шива сделала себе такую красивую куклу, что спрятала ее от мужа далеко в горах и ежедневно посещала, украшая и учась у нее красивым движениям. Шива тайно последовал однажды за ней, влюбился в куклу и оживил ее.

В Индии марионетка носила название «Сутрапрота», т.е. греческое невропаста. Человек же, дергающий нити, невропаст, назывался – «сутрадхара».

Крайне знаменательно, что до сих пор в Индусском живом театре режиссер называется «сутрадхара». Не есть ли это указание на то, что кукольный театр в Индии, а следовательно, и вообще, явился, как искусство представления, раньше, чем живой театр?

«Актер создан пустым тщеславием двух женщин, которые не были достаточно серьезны, чтобы любоваться изображением божества, без желания с ним состязаться. Их пародия оказалась прибыльной; через 50 или 100 лет места для таких пародий появились уже во всех концах земли», – говорит Крэг.

С течением времени божественная марионетка, выйдя из храмов – в древности, как и в средних веках – пережила ряд кощунственных изменений, падая через Понча и Полишинеля до гомункулусов Хольдена, Хевельта, Диксона, современного Тони Зарга и прочих искусников.

Опять-таки прав Крэг, скорбя о том, что «как всякое искусство, перешедшее в грубые вульгарные руки, так и кукла стоит перед нами живым укором; все куклы теперь – лишь низкие комедианты; они подражают комедиантам более широкой и более плотской сцены».

 

III

Важно понять основной пафос в факте возникновения марионетки.

В тоске от предопределения, в жажде свободы воли, человек создал марионетку. Созданием ее он освобождался от сознания неумолимости смерти, необходимости плотской. Он творил свой мир и двигающихся существ в нем, утверждая ими свою логику, волю и эстетику, чувствовал себя божеством, управляющим миром. Его воля и фантазия божественно воплощались в существа, облик, движения и действия которых побеждали мир необходимости плотской, воцаряя лишь художественную необходимость.

Идея творчества сливается здесь с предметом и формой его.

Недаром человек издревле уподоблял себя марионетке. В Махабхарате указывается, что люди не имеют собственной воли, а подобно марионеткам управляются нитями, идущими от божества.

«Останови невропастию», – восклицает Марк Аврелий.

Платон даже различает нити: нить разума – золотая, тонкая, прочие – железные, тугие.

Позднейшие поэты и философы твердят: «весь мир – игра марионеток».

Марионетка всегда была и является существом, наделенным даже для грубого взгляда некоей жуткостью, тайной.

Ее обаяние совершенно особенное.

В XVI , XVII веках существовало несколько процессов по обвинению невропастов в колдовстве, сношении с дьяволом и темными силами.

Полишинель был гильотинирован во Франции, а не так давно в Италии полиция потребовала, чтобы марионетки женского пола носили голубое дессу.

Недаром люди, посвятившие себя этому искусству, отличаются фанатизмом, граничащим с маниакальностью, и нередко участь их – сумасшествие. Имена несравненного Бриоше, Поуля, Рейбеханда, Гейзельбрехта, Шмидта отмечены особой печатью в истории человечества.

Но марионетка, сотворенная человеком, в то же время и овладевает им. Здесь создание неотделимо от творца. Происходит уже не воплощение человека, а расплощение его, если можно так сказать.

Насколько человек воплощает марионетку и приказывает ей, настолько она расплощает его и ведет за собой.

Она ворожит, подчиняясь, и завораживает, подчиняя.

 

IV

Поэтому-то и необходимо различать собственно марионетку от разновидностей ее, ничего общего с ней не имеющих и ее идею, смысл, и задачи, только искажающих, – от автомата и так называемых гиньолей-петрушек.

Когда противополагают актера марионетке, желая избежать в театре недопустимых в искусстве случайностей и хаоса, то думают об автомате, механически точном, постоянном, послушном и безошибочном. В эту же ошибку впадает и Крэг. Конечно, марионетка не автомат.

Именно механичности-то, автоматичного постоянства в марионетке и нет. Она лишена хаотических, плотских случайностей, точна, гибка, но лишь в руках человека-невропаста . В этом коренное ее отличие от автомата, который действует без непосредственного участия человека. Марионетка не более послушна, чем человек, пожалуй, даже менее.

Она не послушнее музыкальной мелодии, написанной нотами и разыгрываемой человеком.

Это ноты, инструмент и музыкант в одном существе.

Все сантиментальные россказни о милой послушности марионетки – вздор.

За ней стоит неотделимый от нее, ее материала и природы, невропаст.

Все споры о марионетке и актере подняты людьми, марионетки по существу незнающими.

Тем более следует различать марионетку и гиньоля-петрушку, куклу, приводимую в движение рукой человека, с пальцами, всунутыми в голову и руки куклы, как в перчатку.

У этих кукол своя сущность и задачи, хотя и интересные, но ничего общего с марионеткой не имеющие.

Гиньоли лишены пластики марионеток, они ограничены в движениях, стиле, сюжете. Их удел исключительно комическое.

Серьезность, таинственность марионетки в них отсутствует. Они призваны возбуждать смех своим юмором, комизмом, циничностью.

Сюжет гиньолей: шаржи, пародии, насмешки, смешные сказки.

Это зрелище справедливо излюбленное детьми.

Настоящая марионетка для детей слишком непонятна, подчас жутка и непереносима. Недаром большой ребенок Дон Кихот не вынес их убедительности и обрушился на них.

И когда на куклу возлагалась задача насмешки, шаржей, пародий литературных, общественных и политических – прибегали к гиньолям.

Таковы были знаменитый Лионский театр, театр Жорж Санд, Лемерсье де Невилля и др. Смысл, прелесть и убедительность этих кукол именно в их ограниченности и в подражании человеку; в том, что человек заключается в примитивные, смешные формы движений.

Разумеется, по сравнению с задачами, смыслом, возможностями и сюжетом марионеток все это гораздо уже и мельче. Сила, убедительность и душа марионетки – в движении. Творчество невропаста и через него марионетки наделено совершенно исключительными чертами. Прежде всего – никакая реальность, никакой плотский материал не обязательны для марионетки. Ее движения могут быть построены и осуществлены в форме совершенного гротеска, острой фантастики, полной абстракции. В ее мире царствует лишь художественная необходимость, опрокидывающая все законы анатомии, человеческой логики, необходимости плотской.

Художник и невропаст создают ее фигуру движения, обстановку, абсолютно не будучи связаны в своей фантазии и замыслах ни материалом, ни законами человеческой необходимости, создавая свои законы.

Поэтому-то все театры марионеток, строящиеся по живому театру действиями кукол, их формой, репертуаром – лишены настоящей силы. Можно изумляться технике кукол и невропастов, но чем правдоподобнее марионетка в смысле подражания человеку, тем в больший тупик упирается это искусничанье, старающееся во что бы то ни стало скрыть в марионетке куклу и сделать из нее гомункулуса.

Подражание человеку, а тем более актеру живого театра, конечно, не является задачей марионетки. Что может и должен сделать актер – того не сделает и не должна делать марионетка, и наоборот.

Задача настоящего театра марионеток ничего общего с театром вообще не имеет. Его цель подняться до самодовлеющего искусства, вытекающего из самой природы марионетки.

К этой цели – два пути.

Первый – настоящий эксцентризм. Ясно, что марионетка может открыть и осуществить представления сюжетов и персонажей, развертывающих действие, в смысле и форме максимального эксцентризма. Здесь мы можем создать зрелище необычайной остроты.

Пьеса строится с безграничными возможностями выявления места действия, обстановки и движения. Драматургическая форма не связана никакими условиями и законами сцены плотской.

Персонаж, буквально теряющий с аэроплана голову, действующий без нее или наоборот с двумя головами, персонаж, состоящий из одних рук и ног, без туловища, двигающиеся предметы, эксцентрические танцы, перед которыми лучшие живые эксцентрики бедны и бледны и т.д., и т.д.

Второй путь более значительный и серьезный. Это – путь чистого движения.

Здесь уже марионетка совершенно отходит от какого бы то ни было анатомического напоминания человека, отходит от всяческой предметности.

Может быть, тогда исчезнет и название «марионетка», к слову сказать, местное и случайное.

Представление выразится в движениях каких-то форм, плоскостей, линий, света и звука в комплексе этих движений.

Ритм – основа такого движения. И для поэта, художника, композитора и невропаста откроются безграничные волнующие задачи новой силы и формы – в этом явлении искусство музыкальной динамики.

Вл. Соколов.

  < Пред. След. >